Братья таксисты

«Братья таксисты» — ладожский полнометражный фильм 2019 года о двух братьях-таксистах из Агинфельда, целиком собранный из записей салонной камеры их машины. Съёмочной группы у фильма нет, сценария нет, и ни один кадр в нём не поставлен: камера писала сама по себе, потому что по правилам таксопарка обязана была писать.

Братья таксисты
Тип	полнометражный фильм; найденная плёнка
Страна	Ладога
Город	Агинфельд
Премьера	2019
Хронометраж	3 часа 41 минута
Глав	14
Материал	записи камеры CAM 4 за 14 месяцев
Снято на	одну камеру; остальные три не использованы
Собрала	Люба Гербер, диспетчер
Языки	русский, ладожский, центральные вставки — с субтитрами
Музыка	своей нет; вся — из девятой главы
В Амереко	идёт как Taxi Brothers, с субтитрами
Самая известная глава	девятая — «На курорте»

Что это

Марк и Витя Кранцы — родные братья из Агинфельда, работающие одну машину в две смены. Старший водит ночь, младший день. Машина не стоит никогда, братья не пересекаются нигде — кроме пересменки: двадцати минут утром и двадцати вечером, когда оба сидят в одном салоне и передают друг другу ключи.

Весь фильм состоит из этих двадцати минут. Ничего другого в нём нет.

Отсюда единственное правило картины, из которого вытекает всё остальное: в кадре нет пассажиров. Про пассажиров в фильме говорят постоянно — пересказывают, передразнивают, спорят, кто кому больше врал, — но ни один из них не появляется. Зритель знает агинфельдских ездоков только с чужих слов.

Пересменка

Пересменка — не перерыв и не отдых. Это единственное время суток, когда братья вообще видятся: один сдаёт машину и уходит спать, второй заступает. Двадцать минут утром, двадцать вечером, семь дней в неделю.

О чём в эти двадцать минут говорят, ровно то, о чём фильм и есть: о своей жизни и о таксистской жизни, причём отделить одно от другого не выходит ни разу. Деньги, родня, спина, резина, кто сколько наездил, кого возили, кто не заплатил, что купить в «Шохе» и почему опять не работает плафон.

Шутят почти непрерывно, и шутки эти — цеховые: смешно тому, кто сам сидел за рулём двенадцать часов. Ладожские зрители тем не менее смеются все, и объяснение этому дают простое: таксистская жизнь в Агинфельде — это просто жизнь в Агинфельде, только с километражем.

Камера

Машина оборудована четырьмя камерами: дорога вперёд, дорога назад, правый борт с дверьми и салон. Салонная проходит по регистратору четвёртой — CAM 4, и метка стоит в левом верхнем углу каждого кадра фильма.

Три остальные не использованы ни разу. Из этого следует главное свойство картины: за весь фильм зритель ни разу не видит Агинфельда. Город, о котором идёт речь три с половиной часа, в кадр не попадает — как не попадает и сама машина снаружи, и потому марка её неизвестна 🟡. Есть салон, две головы, лобовое стекло и темнота за ним.

Цвет

CAM 4 переключается в ночной режим автоматически: когда плафон выключен, картинка чёрно-белая; когда кто-нибудь из братьев щёлкает светом — цветная. Никакой художественной задумки тут изначально не было, но при монтаже правило оказалось готовым:

• чёрно-белое — работа: пассажир в салоне, свет погашен, разговоров нет;
• цветное — пересменка: свет включён, машина стоит, и начинается фильм.

Поэтому «Братьев таксистов» иногда описывают как картину, которая включается вместе с лампочкой.

Звук и субтитры

Салонный микрофон писался для разбора жалоб, а не для кино: мотор, печка, дорога, дверь. Разобрать реплики на слух нельзя, и фильм идёт с обязательными субтитрами — в том числе в самой Ладоге.

Вторая причина субтитров агинфельдская: братья говорят на трёх языках сразу — по-русски, по-ладожски и центральными обрывками с вывесок, — переключаясь посреди фразы и не замечая этого. В городе трёх языков на одной улице это норма речи; за его пределами без строки внизу экрана не понимают ни ладожане, ни амерековцы.

Братья

Кто	Смена	Каков
Марк Кранц, старший	ночь	Говорит мало и медленно, врёт вдохновенно. Все ночные истории фильма — его. Плафон включает всегда он
Витя Кранц, младший	день	Говорит быстро и всё время. Ведёт счета, списки и учёт обид. Смеётся первым, в том числе над своими шутками

Машина досталась им от отца, который отработал на ней же и в ней же научил обоих водить. Отец в фильме не появляется — он к моменту записи уже умер, — но упоминается в семи главах из четырнадцати.

Опознавательный знак братьев — две одинаковые жёлтые куртки, купленные в один день на той стороне, в Пин Доре. Куртки в Агинфельде стали знаком фильма примерно так же, как красные шторы в амерековском кино: их узнают без подписи.

Главы

Фильм разделён на 14 глав, и порядок их задан не автором, а меткой камеры: регистратор штампует число и время, главы идут по штампу.

№	Глава	Метка CAM 4	О чём
1	«Ключи»	05-14 06:12:40	Утренняя пересменка. Правило фильма устанавливается за первые полторы минуты
2	«Двести метров»	05-27 18:38:20	Самый частый заказ города — через дорогу, в Пин Дор, — и почему его нельзя взять
3	«Две коробки»	06-08 06:05:14	Две валюты в обороте Агинфельда; у каждого брата под сиденьем своя коробка
4	«Список»	06-21 18:44:02	Витя читает вслух список покупок в «Шохе», записанный на чеке
5	«Ночные»	07-04 06:03:51	Марк пересказывает ночных пассажиров. Самая смешная глава фильма
6	«Отцовская»	07-19 18:31:37	Про отца и про то, что машина старше обоих
7	«Скорострелы»	08-02 06:09:26	Стоянка у парка; спор, кто из братьев быстрее, без единого доказательства
8	«Неделя»	08-14 18:35:44	Считают, во сколько встанет неделя без машины. Считают долго
9	«На курорте»	08-21 21:16:05	Долгая коса. Единственная глава не в смену
10	«Обратно»	08-26 05:58:12	Одиннадцать минут дороги домой почти без слов. Самая тихая глава
11	«Первая после»	08-27 18:39:58	Возвращение в смену. Оба делают вид, что ничего не было
12	«Чилло»	09-15 06:14:33	Единственная глава, где машина стоит не у дома, а у бара
13	«Гфргник»	10-09 18:37:11	Витя называет Марка гфргником — «старшим в роду». Спор о старшинстве на сорок минут
14	«Смена»	11-02 06:07:40	Финал: ключи переходят, дверь закрывается, плафон гаснет, картинка становится чёрно-белой

🟡 Камера не пишет год. Регистратор штампует только число и время, поэтому годы глав — реконструкция. Записи охватывают 14 месяцев, то есть два лета, и относить ли главы 12–14 к тому же году, что и первые одиннадцать, или уже к следующему, спорят до сих пор: доводы обеих сторон сводятся к погоде за стеклом и к тому, в чём именно братья сидят.

Заставка фильма — жёлтые буквы поверх стоп-кадра — поставлена на кадр из тринадцатой главы, TCR 10-09 18:37:11. То, что титул картины стоит поверх спора о том, кто в семье старший, считают шуткой монтажёра; сама Гербер это не подтверждала и не опровергала.

Глава девятая

«На курорте» — сорок минут, самая длинная глава фильма и единственная, снятая не в смену.

Восьмая глава заканчивается тем, что братья решают взять неделю. Машину при этом никто не оставляет: на ней и едут — сутки на юг, через степи и пески, до Долгой косы — песчаной полосы на внутреннем море, куда ладожский юг ездит с палатками, вагончиками и на пансионаты. ⬜ На карте мира коса не отмечена.

Приехав, они ставят машину у самой воды, открывают все двери и забывают выключить плафон. Свет горит всю ночь, а CAM 4 продолжает делать ровно то, что делает всегда, — писать салон. Поэтому глава целиком цветная: это единственная часть фильма, где ночной режим не включается ни разу.

Сорок минут камера смотрит в раскрытую машину. Братья то входят в кадр, то выходят, садятся боком, свесив ноги наружу, едят, спорят, хохочут, снова уходят. За левым плечом Вити, в дверном проёме, видна полоса воды — единственный вид наружу за весь фильм.

Южные песни

Своей музыки у картины нет вообще: весь звук фильма записан салонным микрофоном. Поэтому единственная музыка «Братьев таксистов» — та, что попала в девятую главу случайно, с соседнего костра: южные песни степного репертуара, под гармонь и две гитары, метрах в двадцати от машины.

Слов братья не знают. Подпевают наугад, мимо, невпопад и с полной уверенностью, ловят чужую строчку с середины, врут мотив и заходятся от смеха — над песней, над собой и над тем, как вторая попытка выходит хуже первой. Смеются они в этой главе больше, чем во всех остальных тринадцати вместе взятых.

На двенадцатой минуте Марк неожиданно выводит целый куплет правильно — от начала до конца, ровно, чужим голосом. Витя замолкает и не перебивает. Что это была за песня и откуда старший брат её знает, в фильме не объясняется и больше не упоминается никогда.

Кадры

Два кадра из фильма разошлись по Ладоге отдельно от него самого.

Заставка. Чёрно-белый салон, метка CAM 4 в левом углу, REC в правом, штамп времени внизу — и поверх всего этого жёлтые объёмные буквы БРАТЬЯ ТАКСИСТЫ. Контраст между служебной картинкой регистратора и праздничным шрифтом задуман именно так: фильм с самого первого кадра объявляет, что он собран из чужого технического мусора.

Пересменка. Цветной кадр: плафон включён, оба брата в жёлтых куртках, оба смеются, руль справа, темнота за стеклом. Внизу — строка субтитров, без которой не обходится ни один кадр картины. Это изображение в Агинфельде висит в мастерских, на стоянке и в «Чилло».

Как собран

Автор фильма — Люба Гербер, диспетчер агинфельдского таксопарка, за рулём не работавшая ни дня.

По правилам парка запись салона хранится тридцать суток — на случай жалобы, спора о плате или разбирательства с полицией; дальше карта затирается по кругу. Гербер не затирала. Четырнадцать месяцев она откладывала себе всё, что писала CAM 4 машины Кранцев, без всякой цели и никому об этом не сообщая.

Из 812 пересменок в фильм вошло 14. Всё остальное — отбор: ни одна глава не смонтирована внутри себя, склеек в кадре нет, каждая идёт от первой секунды записи до последней подряд. Работа автора здесь целиком в том, что не вошло.

Братьям Гербер показала готовое уже после сборки. 🟡 Их реакция в источниках передаётся по-разному и, по-видимому, приукрашена; сходятся все на том, что разрешение она получила и что Марк потребовал вырезать одну сцену, а Витя настоял, чтобы её оставили.

Прокат

Ладожское телевидение картину не взяло: три часа сорок одна минута не встают ни в какую сетку страны, где самый длинный телевыпуск идёт две минуты.

Первый показ прошёл в 2019 году в баре «Чилло» в Агинфельде — на один вечер, без билетов и объявлений. Дальше фильм пошёл по ладожскому югу флешками, из рук в руки, и разошёлся по стране до того, как о нём написал хоть один критик.

В Амереко картина идёт как Taxi Brothers с субтитрами — тем же порядком, каким туда попали «Ожортсовы».

Кино это или не кино

Спор, который вокруг «Братьев таксистов» идёт с первого показа и до сих пор не решён.

Довод против: фильм не снят. Нет режиссёра, оператора, света, сценария, актёров и ни одного поставленного кадра; есть служебная запись, из которой выбрали лучшие куски. По этому доводу обзоры кинотрадиций долго не включали картину в счёт ладожских фильмов вовсе.

Довод за: у фильма есть форма, и она строже, чем у большинства поставленных картин — одна камера, одна точка, никаких склеек внутри главы, цвет по лампочке, порядок по штампу. Ни одно из этих правил не нарушается за три с половиной часа ни разу.

Практика спор решила по-своему: в Ладоге «Братьев таксистов» называют фильмом не задумываясь, а вопрос «кино ли это» задают только приезжие.

Приём

В Ладоге картину приняли сразу и без раскачки. Причину называют одну: до неё ладожское кино о ладожской жизни отсутствовало как класс, и первым таким фильмом оказался тот, который никто не снимал.

В Амереко приняли неожиданно тепло — и по причине прямо противоположной своей традиции. Амерековское кино построено на человеке, который однажды замечает камеру: смотрит в объектив, ловит сбой на экране, находит дверь в подвал. «Братья таксисты» устроены наоборот:

Двое сидят перед камерой четырнадцать месяцев и так и не вспоминают, что она есть.

Амерековские критики называют это «первым фильмом, где никто не смотрит в камару» — с прямой отсылкой к JAZZGUYS, где герой не делает почти ничего другого.

🟡 Меркель в кадре. В Агинфельде рассказывают, что в 2016—2018 годах, живя в городе, будущий президент Амереко не раз ездил в этой самой машине. Проверить нельзя и не удастся никогда: пассажиров в фильме нет вовсе.

«Девятая глава»

Из фильма в разговорный ладожский ушло одно устойчивое выражение — «девятая глава».

Так говорят о коротком счастливом промежутке, про который заранее известно, что он кончится: отпуск в середине, вечер, который явно удался, последний тёплый день. «У них девятая глава» — не насмешка и не жалость, а точное описание положения, и понимают его в стране без пояснений.

Ближайший амерековский родственник этого оборота — «поймал седьмой канал», и разница между ними описывает обе страны лучше многих сравнений: в Амереко человек вдруг видит устройство своей жизни со стороны, в Ладоге — знает, что через пять дней обратно в смену, и всё равно смеётся.

На карте

Место	Координаты
Агинфельд	−805 / 2737
Бар «Чилло» — первый показ	−794 / 2592
Парк Скорострелов — стоянка седьмой главы	−788 / 2797
Таксопарк	⬜ не отмечен
Долгая коса	⬜ не отмечена

См. также

• Агинфельд · Агинфельдский вопрос · Пин Дор
• Кино Амереко · JAZZGUYS
• Ожортсовы · Уловы и уловки — ладожское телевидение
• Чилло · Шоха · Скорострелы
• Ладога · Исконно-ладожский язык